О Е.П. Блаватской уже написано очень много, и меня, пожалуй, можно извинить за то, что я добавляю ещё что-то, тем более что я совершенно уверен, что никто не может правильно судить о ее необыкновенном характере, если он не был с ней близко знаком. Для человека способного видеть «под покровом» оккультиста, её личность была чрезвычайно интересна.
Для меня она всегда представлялась великим духом, мудрецом и посвящённым, обитающем в теле большого капризного ребенка, в целом весьма дружелюбного, но временами очень вспыльчивого, честолюбивого, обладающего импульсивным характером, но которого легко убедить и который не обращает никакого внимания на условности любого рода. Казалось, она обладала высшей оккультной мудростью и знаниями, полученными не через чтения книг или рассуждения, а через внутреннее просветление и непосредственное восприятие истины. Казалось, она знает все, даже не читая, и как будто вся вселенная была для нее как открытая книга.
Похоже, она чувствует себя как дома на астральном плане так же, как и на физическом. Тем не менее, она не утверждала, что является адептом, а всего лишь сознательным инструментом разумной силы, более высокой, чем её собственная личность.
Она обычно говорила: «Мои знания от моего Учителя. Я всего лишь отражаю чужой яркий свет».
Мне кажется, что этот «Учитель» был её собственным высшим «Я», и что у каждого есть такой свет, скрытый в его собственной душе, но не все осознают его. Мужчин и женщин можно сравнить со светильниками, в которых есть такой свет; в некоторых это всего лишь искра, которую еще не обнаружили, в других фитиль тускло светится, а в редких случаях он горит ярким светом, который светить сквозь стекло.
Многие из тех, кто отваживался судить о характере Е.П. Блаватской, могли видеть только глянец светильника, но были слепы к содержащемуся в нем свету. Поэтому мадам Блаватская казалась двумя или даже более разными личностями, проявляющимися в одном теле, и я не сомневаюсь, что ее внутреннее реальное или неизменное «Я» находилось в общении с другими высшими разумными существами, находящимися на том же плане, и что они таким образом могли общаться и передавать свои знания с помощью своего инструмента или посредника внешнему миру.
Эти разумные существа или «Учителя», как она утверждала, были некими адептами, все еще живущими в Тибете и обладающими огромными оккультными способностями, такими как, воздействие на расстоянии на соответствующие умы с помощью того, что сейчас называют «телепатией», перемещение в астральной форме или «теле мысли» и материализация самих себя, используя тело Е.П. Блаватской и других «учеников» для совершения «оккультных феноменов» и т. д.
Все такие вещи, которые несколько лет назад казались невероятными, теперь кажутся вполне возможными в свете, который недавние исследования оккультной науки пролили на эту тему. Мой собственный опыт по этой части убедил меня, что такие Учителя существуют.
Я присутствовал тогда, когда «Учитель» являлся ей, и она разговаривала с ним. Я не видел его, но чувствовал его присутствие. Сила, исходящая от него, охватило все мое существо и наполнило меня ощущением неописуемого блаженства, которое длилось несколько дней. Эта сила, пробуждающая во мне более высокое состояние сознания, заставляла меня в таких случаях чувствовать себя так, как если бы она была моей собственной, и я сам был Учителем.
Много чепухи об «оккультных феноменах», совершаемых мадам Блаватской, было написано её врагами и другими людьми, придававшими им чрезмерное значение.
Она не была «спиритическим медиумом», совершающим феномены в условиях теста с целью доказательства их реальности, она также не получала за это денег. Все феномены, свидетелем которых я был, несомненно, были подлинными, но если верно то, что она иногда «помогала духам» или эта была ловкость рук, я бы не стал ее слишком строго критиковать за это; потому что ее единственной целью было побудить людей изучать высшие законы жизни, поднять их к более высокому пониманию вечной истины и научить их мыслить самостоятельно.
Она хотела привлечь внимание мира, во что бы то ни стало, к высшему учению, исходящему от адептов, и феномены были для нее не чем иным, как конфетками, с чьей помощью уговаривают детей пойти в школу учиться.
Нужно также сказать, что требования, предъявляемые к ней невежественными и бездуховными людьми, часто были невероятно абсурдными и чрезвычайно эгоистичными.
Был один такой человек, который настаивал на том, чтобы она помолилась святым, обитающим в Гималаях, о том, чтобы его жена родила сына; другому же нужно было обеспечить выгодное место в правительственном учреждении, третий хотел найти покупателя на свой дом, четвёртый – хорошее помещение для открытия магазина по продаже сыра и т. д., и если такие «искатели» истины не получали положительного ответа, то вскоре они становились её врагами и не хотели иметь ничего общего с учением мудрости.
Поэтому неудивительно, что Е. П. Б. иногда забавлялась, высмеивая таких глупцов. На самом деле у нее было весьма тонкое чувство юмора, и одной из ее неприятных черт характера было то, что она любила подтрунивать даже над своими лучшими друзьями. Хотя она, насколько мне известно, никогда не брала уроков рисования, она иногда рисовала шаржи, не лишенные художественной ценности, и легко узнаваемые портреты.
Один из шаржей представляет собой экзамен на посвящение одного выдающегося члена Т.О. Он, очевидно, не может ответить на вопросы, заданные ему К. Х., и задумчиво смотрит на бутылку шампанского и танцующую девушку, как если бы ему очень не хотелось отказываться от удовольствий этой жизни. Элементал держит свечку, вдали видно Учителя М., а ещё дальше – саму мадам Блаватскую на слоне.
Уже в первый день после моего прибытия в Адьяр я прошёл через мадам Блаватскую неожиданную проверку. Я вошёл в ее комнату и увидел, что она пишет. Не желая ее беспокоить, я сел у окна и стал думать о своей подруге, которая умерла в Галвестоне несколько лет назад, гадая, что стало с её «принципами».
Я заметил, что мадам Блаватская перевернула лист бумаги и, казалось, играла карандашом в состоянии рассеянности с отсутствующим взглядом. Затем она передала мне листок. Он содержал ответ на мой вопрос в виде рисунка, изображающего лежащий на земле труп моей подруги и стоящего рядом элементала, ожидающего выхода астральной души, в то время как переход её духа в высшие сферы был представлен радугой.
Подобные свидетельства оккультных способностей я часто получал от Е.П. Блаватской. Иногда это было автоматическое письмо, переданное какой-то невидимой сущностью; длинные письма, написанные таким образом, я находил в своем закрытом столе; но в этих феноменах для меня не было ничего нового, поскольку я часто видел их в Америке. Я не подозревал в них обмана. Были ли какие-нибудь уловки или нет, мне было все равно, потому что меня интересовало только содержание писем, а не то, каким образом они были написаны или отправлены мне.
Я видел довольно много оккультных феноменов, происходивших в ее присутствии. Но самым удивительным из всех феноменов для меня было то, что я могу писать статьи на оккультные темы для журнала «Теософ» и читать без какой-либо предварительной подготовки открытые лекции, которые нашли заинтересованную и благодарную аудиторию в Индии, а затем в Америке, Германии и Италии, хотя до приезда в Индию я никогда не выступал публично.
Кроме меня, в штаб-квартире находился полковник Г.С. Олкотт, президент T.О., очень серьезный шотландец по имени У. Т. Браун, несколько индийских «чела» (Дамодар К. Маваланкар, Баваджи, Ананда и др.), которые якобы «обладали экстраординарными психическими способностями, и, наконец, что не менее важно, француз и его жена, месье и мадам Куломбы, которые служили в должности управляющего и экономки этого места.
Позже приехали другие гости, Сент-Джордж Лейн Фокс, судья У. К. Джадж, Ледбитер, Купер-Оукли и другие. К нам также часто приходил Субба Рао, великий оккультист и учитель мадам Блаватской; но поскольку я не пишу историю Теософского общества того времени и полковник Олкотт счел благоразумным не упоминать в своей книге «Страницы дневника» тот период моей деятельности в Адьяре, я не буду вдаваться в подробности, а просто упомяну вышеназванные лица в качестве свидетелей некоторых важных событий, имевших место в то время.
Это было время «оккультных писем», которые, как предполагается, были написаны или присланы «Махатмами» Гималаев. Было замечено, что такие письма образовывались внезапно в воздухе, или их неожиданно находили на столе или в закрытых ящиках, и они содержали приказы и указания по ведению дел. Я, как и другие, получил множество таких писем, одни были написаны красными чернилами, другие синими, а третьи зелёными. Обычно они появлялись, когда требовался совет. Следующие отрывки могут служить примером. Прилагаемое письмо было найдено в моём столе 5 февраля 1884 года, когда полковник Олкотт и Е. П. Блаватская собирались отправиться с визитом в Европу.
«Друг! Вы кажетесь мне единственным вполне благоразумным существом среди пеленгов, оставшихся в штаб-квартире. Поэтому с учётом множества непредвиденных обстоятельств в будущем, которые я предвижу, я должен попросить вас продемонстрировать практически свою преданность делу истины, став у руля теософского курса. То, что мне известно о вас, так это то, что вы совершенно свободны от тех предрассудков и пристрастий, которые обычно мешают спокойному и бесстрастному стремлению к главной цели Общества, полному равенству между людьми как между братьями и полному безразличию к детским сказкам, которые они называют своей религией, экзотерической или эзотерической. Если вы любезно согласитесь печься о теософических интересах во время отсутствия Генри (Олкотта) и Упасики (Блаватской), я добьюсь, чтобы он написал вам официальное письмо, наделив вас большей официальной властью, чем любого другойго«помощника», чтобы вы могли крепче держать жезл власти, а не как многие другие, наделённые неофициальными титулами…. Прошу вас максимально использовать ваш авторитет «пакка»[1] в интересах истины, справедливости и милосердия…
М.»
Это письмо не было получено в условиях эксперимента, но, как указано выше, оно было найдено в моем столе и, возможно, было тайком положено туда мадам Куломб. Но если у меня были какие-либо сомнения относительно возможности «осаждения» таких писем с астрального плана или образования физических предметов с помощью магической силы, следующий случай рассеял все мои подозрения.
Е. П. Блаватская отправилась в путешествие по Европе, и я сопровождал ее до Бомбея. Я поднялся с ней на борт парохода, а потом вернулся в свою комнату. Перед отъездом из Адьяра она подарила мне памятный подарок от «Махатмы», своего рода амулет в форме монеты с надписями по-тибетски.
Теперь, когда я был один в своей комнате в Бомбее, я ходил по комнате и раздумывал о том, не купить ли мне золотую цепочку или что-то еще в этом роде, чтобы носить этот амулет на шее. В этот момент меня осенила мысль, что для той же цели подойдет шелковая лента, и пока я обдумывал такой вариант, что-то пролетело в воздухе и упало на пол у моих ног. Это была розовая шелковая лента нужной длины, с подогнутыми концами и готовая к использованию. Она не была «фантомом» и никуда не делась, поскольку я носил её много месяцев.
Здесь можно упомянуть некоторые из оккультных феноменов, свидетелем которых я был во время этого путешествия. Однажды пришли два йога и произнесли несколько мантр.
Их пение, казалось, вызвало вибрацию в той части атмосферы, где пребывают духи, и вскоре комната наполнилась любопытными существами, плавающими по воздуху, как плавают в воде рыбы. На мой взгляд, их формы были нечеткими, но достаточно четко очерченными, чтобы увидеть, как они изменяются и принимают очертания различных животных, которых нет в естественной истории нашего земного шара.
В другом случае факир взял две трубы и, приложив их к шее, по обе стороны, устроил нам концерт. Излишне говорить, что на его шее не было дырок; должно быть, это было «духовное дыхание», вследствие которого и возникло звучание.
Опять же, в другой раз меня, Сент-Джордж Лейн Фокса и мистера Изекиля пригласили в дом судьи Кхандалавала, парса из Пуны, чтобы посмотреть представление факира.
Комната была большой, и в ее центре стояла кадильница для курения благовоний, перед которой сидел факир. Перед началом церемонии судья спросил факира, разрешит ли он ему привести своих дам в комнату, чтобы они тоже могли посмотреть.
Факир отказал, заявив, что присутствие женщин будет препятствовать совершению феномена.
Судья, однако, возможно, предположив, что это просто предубеждение со стороны факира, только частично подчинился, поскольку он поместил женщин в соседнюю комнату, у окна, из которого они могли видеть всё, что происходило, но незаметно для факира, который сидел к нему спиной.
Факир начал свои заклинания. Он казался необычно возбужденным и очень вспотел. Наконец он взял нож и, вытащив рукой язык изо рта, отрезал его большую часть. Эту часть он держал над горящими углями, чтобы она оставалась тёплой, пока мы внимательно осматривали оставшуюся культю его языка.
Не было ни капли крови, но язык определенно был отрезан. После осмотра он приставил отрезанный кусок, и язык был цел, как и раньше, но факир отказался продолжить демонстрацию с другим феноменом, сказав, что было некое воздействие, которое уменьшило его силу до такой степени, что он не осмеливался больше что-либо показывать.
Теперь мне кажется, что это обстоятельство ещё больше доказывает подлинности этих феноменов, чем исследование рта факира, поскольку все мы знаем, что женщины притягивают мужчин, и то, чем они притягивают к себе, похоже, являются теми самими элементами, которые необходимы для магического искусства.
Из других феноменов, произошедших во время этого путешествия, только упомяну феномен, случившийся в поезде с мадам Блаватской, когда она попросила меня показать ей рукопись, которую я написал тем утром, а потом запер в моём ранце. Я вынул её и протянул ей. Она просмотрела её, причём руки её не делали никаких движений, но когда она вернула рукопись, я увидел, что к ней каким-то таинственным образом были добавлены пометки черными чернилами.
Я вернулся в Адьяр в компании Лейна Фокса, когда темные тучи начали сгущаться над Т.О. Мадам Блаватская поссорилась с мадам Куломб и хотела её прогнать.
Последняя не подчинилась и встала на сторону духовенства, которое напало на мадам Блаватскую, обвинив ее в том, что та совершала феномены благодаря ловкости рук. А поскольку обвиняемая отсутствовала, на меня легла обязанность защищать её и Теософское общество, что было еще труднее, поскольку недавно были обнаружены новые опускные двери и потайные ниши, очевидно построенные Куломбом с целью создания фальшивых феноменов, хотя новизна этих сооружений доказывала, что, они никогда не использовались. В довершении всего, Ричард Ходжсон был в то время отправлен в Адьяр «Обществом психических исследований» с целью исследования этих феноменов и доказательств существования «Махатм», если таковые существуют.
В то время он был великим скептиком и неверующим, однако несколько лет спустя он стал лидером спиритуалистов в Америке и защитником их веры. Но в то время он не верил ничему, кроме того, что ему рассказывала мадам Куломб, обвинявшая мадам Блаватскую в обмане, в котором, по её словам, она сама участвовала.
Все это время приходили «оккультные письма»; они падали с потолка или их находили в запертых ящиках письменных столов, и в одном из этих писем от 27 апреля 1884 года, прежде чем возникли какие-либо подозрения относительно подлинности феноменов, было сказано:
«В течение некоторого времени женщина (Куломб) состоит в связи с врагами дела. Отсюда намеки на опускные двери и трюки. Более того, в нужное время эти двери будут обнаружены, поскольку они появились на какое-то время. Они (Куломбы) имеют полный доступ к помещениям и контроль над ними. Месье умен и искусен в любом ремесле, он хороший слесарь и плотник, а также хорошо разбирается в стенах…
M.»
Кажется странным, что, если бы мадам Блаватская (хотя и бывшая в Европе) имела какое-либо отношение к написанию этого письма и изготовлению ловушек, она, таким образом, навела бы нас на след, но я не могу избавиться от ощущения, что они были изготовлены по приказу кого-то в штаб-квартире с целью использования их по возвращению полковника Олкотта.
После получения вышеупомянутого письма был произведен обыск, и были обнаружены опускные двери, и так состоялось «великое разоблачение», которое вызвало скандал и сделало существование Т.О. и теософского учения известным во всем мире, и в результате тысячи людей приобрели и прочитали книги мадам Блаватской и ознакомились с ее взглядами, в то время как в противном случае они могли бы оставаться в неведении об этом всю свою жизнь.
17 декабря 1884 года полковник Олкотт и мадам Блаватская вернулись из Европы. Нападки на последнюю продолжались, и она серьёзно заболела.
К концу марта её состояние стало настолько тяжёлым, что врачи из Мадраса держали консилиум и решили, что ей не дожить до следующего дня.
После этого мистер Купер-Окли в ту же ночь отправился в Мадрас, чтобы получить разрешение на кремацию ее тела, но на следующее утро мадам Блаватская встала, чувствуя себя довольно хорошо. Она сказала, что ночью приходил Владыка и дал ей новую жизнь.
Миссионеры всё время хотели предъявить обвинение Е.П.Б., чтобы привлечь её к суду, но не найдя ничего, они предъявили обвинение в клевете видному члену T.О. (генералу Моргану), надеясь таким образом затащить мадам Блаватскую в качестве свидетеля в суд, и в этом случае она, несомненно, была бы оштрафована за неуважение к суду, потому что, учитывая её неудержимый нрав, она наверняка дала бы верный повод для этого.
Чтобы избежать такого неприятного дела, было сочтено разумным отправить её в Европу, и меня попросили взять это на себя. Поэтому мы взошли на борт «Приморья Тибр» и 11 апреля отправились в путешествие в Неаполь в сопровождении Баваджи и мисс Мэри Флинн.
Во время нашего путешествия оккультные феномены продолжались. Часто по утрам на ее столе мы находили стопки листов с записями, относящимися к написанию «Тайной доктрины». Я не могу сказать, писала ли она их сама в сомнамбулическом состоянии или они были доставлены ей каким-то оккультным образом из Тибета.
23 октября 1885 года мы прибыли в Неаполь, где «коммивояжёр» отвёл нас в гостиницу. Мадам Блаватская, которая плохо себя чувствовала, не хотела подниматься по лестнице и попросила комнату на первом или втором этаже (имеется в виду только на один этаж выше). Такого номера, вероятно, не было, но менеджер сказал, что может предоставить нам две комнаты на втором этаже за пятнадцать франков в день.
Мы ударили по рукам, и потом началось восхождение. Сначала «партер», затем «бельэтаж», затем «мезонин», затем «первый» и затем уже «второй» этаж, который фактически был пятым.
Когда я пошел платить по счету на следующее утро, то обнаружил, что забыл сделать оговорку «tutto compreso» (всё включено), поскольку они взяли с нас не только пятнадцать франков за комнаты, но и за каждый предмет мебели, находившийся в них, так что счет составил восемьдесят пять франков, не считая еды.
Конечно, ничего другого не оставалось, кроме как поворчать и заплатить.
Мы немедленно покинули Неаполь, и нашли более гостеприимный номер в гостинице «Везувий» в Торре-дель-Греко, где жили в течение месяца. Характер мадам Блаватской в то время был не из самых приятных; ее постоянно раздражали письма о скандалах, она ругала слуг, оскорбляла своих друзей или хвалила их в зависимости от своего переменчивого настроения. Погода стояла холодная, и видеть огонь извергающегося Везувия, пылающего на расстоянии, когда у нас не было отопления, было несколько досадно.
Через несколько недель мадам Блаватская уехала в Варбург, а я – в Кемптен (Бавария), навестить родственников и побывать там, где я провел свою юность. В прошлом я тщетно искал там своих друзей и знакомых, и обнаружил, что их имена в большом количестве написаны на надгробиях кладбища.
Впоследствии я неоднократно навещал мадам Блаватскую в Вюрцбурге и в Лондоне, где она умерла 8 мая 1891года после непродолжительной болезни и через полчаса после того, как врач объявил, что ей ничего не угрожает.
Она оставалась загадкой для всех до последней минуты. В то время я был далеко в Австрии, но ночью в день ее смерти мне приснился символический сон, указывающий на это событие, и поэтому я не удивился, когда через несколько дней я получил подтверждение в письме. Во сне я видел орла, возвращавшегося домой, на небо.
[1] Слово заимствовано из хинди и урду, «пакка» означает «твердый». Англичане, которые заимствовали это слово, придали ему значение «прочный и надежный», и, таким образом, это слово стало означать «подлинный». По мере ослабления британского владычества слово «пакка» иногда добавлялось к обращению «сахиб». Это слово иногда используется как комплимент элегантному и утонченному джентльмену.